Блог‎ > ‎

В духе места есть что-то от духа времени

Отправлено 17 авг. 2013 г., 16:04 пользователем Илья Дементьев

  Студенческие годы мы провели в интересном здании: знали, что при немцах это была школа. Большие аудитории, просторные коридоры, широкие лестницы. Роскошный фасад с двумя симметричными входами и башней, увенчанной часами. Были очевидные приметы старины недавней (памятники Ленину на втором этаже, Энгельсу на третьем и Марксу на четвёртом) и давней (украшающие окна решётки, чаши из-под фонтанчиков, резные двери, черепичная крыша). В подвале справа — столовка; пристройка со спортзалами — с юго-восточной стороны. В девяностые годы уже можно было разведать, что до войны здесь располагалась народная школа имени Крауса и Гиппеля, а в 1945-м — мотострелковый батальон. В мирное время здание передали средней школе, потом пединституту. В итоге тут поселился исторический факультет с соседями. Историкам самое место в таком сооружении — дух времени витает здесь где хочет. Народная школа была построена незадолго до Первой мировой войны, об остальном приходилось фантазировать. За эти два десятилетия иногда здание мне лично снилось, причём его архитектура в мире иллюзий несколько отличалась от той, о которой составили себе представление в бюро технической инвентаризации.

И вот в наш мюнхенский отель по приглашению одной из постоялиц заехала фрау Маргарита Каспар из Вупперталя. Ей девяносто два, и последние шесть с хвостиком десятилетий она проводит в дискуссиях с бывшими кёнигсбержцами по поводу того, где что находилось в бывшей столице Восточной Пруссии. Дважды вдова, она покинула Кёнигсберг незадолго до конца войны с пятилетним сыном на руках. Фрау Каспар — дама с высокоразвитым чувством юмора. Один из споров, развернувшихся ранее на наших занятиях здесь, состоял в том, как употреблять в перфекте глагол schwimmen "плавать". Одна преподавательница считает, что ich bin geschwommen, другая — что только ich habe geschwommen. Словарь мудро разрешил и так, и этак, но уклонился от объяснений, когда как надо говорить. Сегодняшний разговор с фрау Каспар начался с этого: как правильно — ich bin geschwommen или ich habe geschwommen? Или оба варианта правильные? «Оба неправильные, — примирила всех носительница высокого немецкого языка, — вчера ich habe geschwommen, но сегодня ich bin geschwommen».

После такого внятного совета захотелось узнать, где фрау Каспар так хорошо выучила немецкую грамматику. В школе, конечно. И тут выяснилось, что она училась в Кёнигсберге как раз в народной школе имени Гиппеля на Штегеманнштрассе (в девичестве так называлась нынешняя улица Чернышевского). С 1928 по 1936 год. Память у фрау Каспар отменная, поэтому она кое-что поведала о нашем здании с предельной точностью. 

Здание было разделено на две части. Южная часть на каждом этаже относилась к школе имени Крауса для мальчиков; северная — к школе имени Гиппеля для девочек. Посередине всякого этажа проходила граница между школами, которую можно было преодолевать только учителям и ректору — тем, кто обладал ключами от дверей. На всех этажах располагались учебные классы. Самые маленькие учились на этажах пониже, старшие классы забирались повыше. Система была как у нас в начальной школе: за классом закреплялся кабинет, в который попеременно приходили педагоги. В центре фасадной части здания есть небольшая дверь в помещение цокольного этажа — там жил хаусмайстер, тогдашний завхоз. Кабинет ректора был на первом этаже (по нашему счёту) северной "девичьей" половины, слева от лестницы. Сам же ректор проживал в отдельном трёхэтажном домике на семь-восемь комнат, располагавшемся чуть севернее здания школы. Сегодня от этого домика остались лишь следы фундамента, которые, впрочем, фрау Каспар лицезрела ещё в начале девяностых в свой первый визит в родной город. 

Училась она в правой части здания (в школе имени Гиппеля) на втором этаже (там, где до последнего времени обитали психологи). На нынешнем первом этаже (у экономистов) справа в аппендиксе располагалась библиотека, в которой помимо книг держали чучела птиц для уроков естествознания. Учителем естествознания, кстати, был Эрих Фойгт, сын немецкой поэтессы Иоганны Амброзиус (в её честь называлась другая школа, теперь детско-юношеский центр на Комсомольской). На Конфирмацию четырнадцатилетней Маргарите герр Фойгт подарил фотографию своей знаменитой матери с подписью: «Mein Kind, sein gut» ("Моё чадо, будь хорошим"). Фрау Каспар всё же не помнит по имени свою первую учительницу; той было семьдесят, следовательно она родилась примерно в годы Крымской войны.

На всех этажах были фонтаны с питьевой водой (их следы сегодня есть ещё на первом этаже, хотя, разумеется, в годы советской власти фонтанировать не приходилось). Что там на мальчишеской стороне, фрау Каспар знает смутно — прежде всего по той причине, что там не бывала. С мальчишками контакты учениц ограничивались перестрелками с помощью снежков. Во время одной такой заварушки снежком угодили в низкорослого ректора. Тот обиделся и поручил дежурному учителю кого-нибудь выпороть. Били палкой, без особых изысков, в прусской манере. В подвальном помещении северной части здания располагалась столовая, там же девочек учили готовить (столовая там и сегодня). Кажется, что мальчики тоже ходили в эту столовую, поскольку в симметрично расположенном южном подвале были складские помещения — дрова и разные хозяйственные аксессуары. Спортом занимались в Turnhalle — в той самой двухэтажной пристройке с юго-восточной стороны. На первом этаже были разделённые спортивные залы для мальчиков и девочек, а на втором — большой общий спортзал, который использовался и как актовый зал (Aula). Там вручали аттестаты, проводили концерты и общие собрания. Таким — актовым — этот зал был и в первые годы советской власти, а потом его снова переделали в спортивный. 

В 36-м рассказчица перешла в частную школу на Кнайпхофе, и жизнь её больше не была связана с народной школой Крауса — Гиппеля. «А кто у вас вёл историю?» — спросил я. Фрау Каспар задумалась, но вспомнить не смогла. Ничего удивительного: сама История преподала немало уроков дважды овдовевшей бывшей выпускнице школы имени Гиппеля. Какие ещё нужны имена? 

Следы прошлого стираются при каждом новом ремонте исторического здания. Давно не работают фонтаны. Исчезли оконные решётки. Заложены внутренние окна в коридорах. След ректорского домика и вовсе простыл. Кое-что ушло безвозвратно. Сердитый окрик директора. Взмах палки дежурного учителя. Поцелуй снежком на морозе. Струя воды в фонтане на первом этаже. Запах свежих дров в подвале. Подпись на фотографии. Чучело птицы, щебетавшей в шевелюре соседнего дерева. Несколько воспоминаний, которые увезла с собой в далёкий Вупперталь фрау Каспар незадолго до того, как мотострелковый батальон передислоцировался на рассохшиеся скамейки. 

И всё же — в духе места есть что-то от духа времени. Увидишь издалека башенку с часами, откроешь массивную дверь, поднимешься по широкой лестнице — и дух захватит дух. Время — лишь форма чувственности, на самом деле ведь его нет, как шутил один из друзей Христиана Якоба Крауса. 

Пожалуй, важно не то, есть время или нет его; самое важное — то, что ему неподвластно. Вещь в себе. Полёт снежка над гнездом той птицы, что собиралась в библиотеку. И простой завет мудрого учителя естествознания: дитя, будь хорошим.
Comments