Блог‎ > ‎

Слыхали ль вы? Урок китайского

Отправлено 16 авг. 2013 г., 14:35 пользователем Илья Дементьев   [ обновлено 17 авг. 2013 г., 21:34 ]

Ясно, что культура прячется в нюансах. Вот мы ходим ежедневно через Одеонсплац на краю старого города Мюнхена. Там два гигантских изваяния львов: звери как звери, без особых примет. Однако выяснилось, что они обладают индивидуальными физиономиями, символизируя Пруссию и Баварию. Если присмотреться, то можно понять, кто есть кто: у прусского пасть приоткрыта, а у баварского — закрыта. По мнению баварцев, пруссаки много разговаривают, причём обычно не по делу. Это, кстати, очень хорошо заметно и по нам.

Если доверять вышеприведённому мнению, то можно заключить, что китайцы больше похожи на баварцев. В большинстве случаев они скромно молчат. В нашей группе занимаются две китаянки, учатся — как всегда это бывает у жителей Поднебесной — прекрасно. Подпустив события поближе, я выдал им все имена собственные великих китайцев, которые мне известны: от Лу Синя до Мао Цзэ-дуна. Китайским коллегам эта номенклатура понравилась, а окружающие сделали несколько неточный вывод о том, будто я свободно владею китайским.

Проникшись сочувствием к варвару, отчаянно пытающемуся говорить по-китайски (что, конечно, невозможно в силу того, что нам неподвластны все эти чудесные китайские интонации), девушки посовещались и решили сделать мне приятное. «Знаешь, как будет по-китайски "Я хороший человек"?», — спросила меня та, что повыше. Я помотал головой. «Wǒ shi méng dà shŭ» — произнесла она. Я несколько раз повторил эту мудрую мысль, и всё это время китайские коллеги радовались как дети. Очевидно, у меня не очень удачно получалось как раз в части интонации. Тут в разговор вступил наш двадцатилетний коллега из университета в Санта-Марии (Бразилия). «Как-как?», — спросил он, демонстрируя явное желание начать покорение китайского с такой славной фразы. Однако девушки неожиданно пришли в замешательство.

Одна из них сказала строго: «Так могут говорить о себе только старые люди». На лицо второй проскользнул ужас: «Нет, нет, нет, — зачастила она, всем видом выражая нежелание обидеть меня, — у нас старые люди — это где-то в районе тридцати». — «Что же, — удивился я, — двадцатилетний не может про себя сказать, что он хороший человек?» — «Нет, культура не разрешает. Это нескромно», — пояснили носительницы китайского языка. Оказалось, что для тридцатилетних и старше годится освоенная мною формула, для "совсем старых" (в районе шестидесяти, как я понял) подходит другая — wǒ shi méng dà yé. Но юноша не может о себе сказать такую крамольную вещь. Другие о юнце могут говорить, что он не так уж плох, а он сам о себе — никак. Так в Китае культура командует грамматикой.

Хорошо, подумал я, что в мире есть разные львы и львицы — молодые и старые, баварские и прусские, скромные и не очень, хорошие в тридцать и хорошие в шестьдесят. И ещё замечательно, наверное, что есть в мире и такая культура, которая разрешает грамматике значительно больше, чем другие: пыряться по наве, курдячить бокрёнка, обнимать необъятное и даже иногда говорить о том, о чём следует молчать.
Comments