Блог‎ > ‎

Сигурд Оттович Шмидт

Отправлено 22 мая 2013 г., 13:12 пользователем Илья Дементьев

Умер Сигурд Оттович Шмидт. Когда говорят "эпоха", это — о нём. Может быть, последний российский историк, об окончании жизненного пути которого пришлось сообщить всем новостным порталам. Дальше будет всё больше бумаги и всё меньше риса: эпоха давно завершилась, и последние из её представителей, чудом задержавшиеся в нашем фельетонном времени, уже ушли туда, где нет больше поводов для суеты.

Именем, отчеством, фамилией он был обречён на необычную жизнь. Названный в честь героя германского эпоса Зигфрида, он мог стать каким-то воителем. Титаном из сказаний, собранных его дядей Яковом Голосовкером. Стал учёным, хранителем традиций, олицетворением памяти.

Мне посчастливилось увидеть Сигурда Оттовича прошлым летом в РГГУ. Разменявший уже десятый десяток, он с энтузиазмом участвовал в краеведческих чтениях. Невероятная ясность мысли, трезвость памяти, исключительная интеллигентность — известно, что интеллигентным притвориться нельзя. Он с достоинством вынес все похвалы и поздравления в свой адрес: было видно, что благодарность к обступившим его людям органично сочетается со скромностью. На банкете снова чествовали, и снова Сигурд Оттович отвечал с каким-то чудесным тактом, разрушая миф о всесилии медных труб. Редкие качества души и ума собрались в человеке, пережившем столько, что хватило бы на несколько увлекательных биографий.

Это было в Историко-архивном институте — в двух шагах от печатни Ивана Фёдорова. Когда после банкета я спускался по ветвящейся институтской лестнице, мы на несколько мгновений поравнялись с ним. Защемило сердце: где-то в десятках миллионов прожитых Шмидтом минут одна досталась мне. Сигурд Оттович улыбнулся оробевшему спутнику — сколько сотен тысяч таких улыбок он за свои девять десятков раздал людям, знакомым и незнакомым? Наверное, надо было что-то надо было сказать, но в такие моменты обычно ничего умного в голову не приходит. Я спросил, как правильно произносить его имя: на заседаниях нередко звучало "Сигýрд", но мне казалось более благозвучным "Сúгурд". Он снова улыбнулся. Я думал, он сошлётся на семейное обыкновение, но прозвучал иной ответ: "Когда я бывал в Прибалтике, они всегда произносили Сúгурд". Что это — строгое следование традиции или умение думать в первую очередь об удобстве других людей? Или мягкий намёк на то, что надо различать вещи важные и не очень важные?..

Вот ещё один бесконечно деликатный и отзывчивый человек стал причастным вечности. Многие приходили в тот день к нему за автографом — он, разумеется, никому не отказывал: подписывал книги, подбадривал добрым словом, передавал приветы родным. Мой автограф — это отпечатавшаяся в памяти усталая улыбка медленно спускающегося по лестнице старца. Улыбка мудрого и чуткого человека, который заслужил своим самоотверженным трудом и отдых, и место в истории, и светлую память.
Comments