Блог‎ > ‎

Поправка-129

Отправлено 20 мар. 2019 г., 10:58 пользователем Илья Дементьев   [ обновлено 20 мар. 2019 г., 21:15 ]
Марсель Пруст в знаменитых строках о телефоне (перевод Н. Любимова) — «неложное присутствие в условиях действительной разлуки — вот что такое близкий этот голос! Но и предвестие разлуки вечной» — говорит далее: «Много раз, когда я слушал и не видел говорившую со мной издалека, мне казалось, что её голос взывает из такой бездны, откуда уже не выберешься» (...il m’a semblé que cette voix clamait des profondeurs d’où l’on ne remonte pas...) Cette voix clamait des profondeurs — этот голос взывал из глубин. Случайно увидев оригинал, я вдруг осознал: напрасно Николай Любимов придумал тут бездну. Ведь Марсель Пруст практически цитирует 129-й (130-й) псалом: "De profundis clamavi ad te, Domine. Domine, exaudi vocem meam" — "Из глубины взываю к Тебе, Господи. Господи! услышь голос мой". Эта библейская реминисценция требует обращения к латыни — de profundis clamavi есть именно то, что clamait des profondeurs, хотя лица — первое и третье — меняются тут местами, усиливая зеркальный эффект. Вообще французскому читателю привычнее в этом псалме кричать из глубин — Des profondeurs je crie vers toi, Seigneur, Seigneur, écoute mon appel! (crier вместо clamer, appel вместо voix). Но мне кажется, что очевидная аллюзия Пруста на латинский текст псалма требовала от переводчика воспроизвести хотя бы текст синодального перевода. И тогда Пруст должен был заговорить так: «Много раз, когда я слушал и не видел говорившую со мной издалека, мне казалось, что её голос взывает из такой глубины, откуда уже не выберешься». Так, собственно, он заговорил в 1934 году в переводе А. Франковского: «...мне чудилось, что голос её взывает из глубин, откуда нет возврата...» И я задумался о более общих вещах: в 1980 году переводчик «У Германтов» мог не знать библейского контекста, не догадаться об этой реминисценции или не посметь её отразить в своём переложении. Но как быть теперь с переводами советской эпохи? Имеем ли мы моральное право в бесспорных случаях менять текст в канонических переводах? В этом буржуазная эпоха усмотрит нарушение авторских прав. Или нужно снабжать каждый раз перевод комментариями? Это существенно перегрузит текст — а большие тексты и так уже под силу немногим. Отпугнём и тех немногих. Впрочем, если всякий перевод толковать не только как соприсутствие автора, но как предвестие разлуки вечной, многие вопросы снимаются сами собой: из некоторых глубин уже не выберешься.
Comments