Блог‎ > ‎

Открытка городу К.

Отправлено 30 янв. 2015 г., 9:46 пользователем Илья Дементьев   [ обновлено 30 янв. 2015 г., 10:08 ]
Для многих очевидно, что название “Калининград” далеко от идеального: одним не нравится образ Калинина, других не устраивают семантика и фонетика, третьим не терпится завершить антисоветскую революцию символическим финальным торжеством поэтичного немецкого имени, обозначавшего “Королевскую гору”. Консенсуса тут нет и не будет, разумеется, но надо признать, что демаркационная линия между сторонниками разных именований не совпадает с политическими водоразделами. Русский патриот и эмигрант Иван Бунин возмущался тому, что город Канта превратился в город «какого-то ничтожнейшего типографского наборщика Калинина», в то же время явно есть немало европейски ориентированных калининградцев, которых ничуть не смущает нынешнее название.

Однако диапазон возможных решений по переименованию Калининграда широк — дело вовсе не ограничивается Кёнигсбергом. Ранее звучали варианты Королевец (русифицированное название Кёнигсберга — сродни Крулевцу), Балтийск, Приморск, Кантоград и так далее. Оригинальных названий за эти годы предлагалось много, но далеко не все они были в достаточной мере обоснованы.

Приведу для примера три идеи.

Лет десять назад из Областной думы мне переслали письмо одного из жителей Янтарного края, который предлагал развёрнутое (страниц на 12) обоснование нового названия для нашего областного центра — ПЕТРОГРАД. Сначала автор доказывал неприемлемость современного именования города, потом объяснял, почему не годится старый добрый Кёнигсберг. Город связан с миссией Петра, он стал своеобразной “форточкой в Европу”, между тем на карте России явно недостаёт города, посвящённого Петру Великому, ведь Санкт-Петербург назван не в честь выдающегося реформатора, а в память о Святом Петре. Вот, дескать, название “Петроград” снимет много проблем и очень даже подойдёт российскому форпосту на Балтике. В конце письма автор просил региональный парламент «подключить к этому делу нашу молодёжь», и, как я понимаю, думские клерки подошли к делу формально — просто направили копии по списку молодёжных организаций.

Эта история напомнила мне тогда другое письмо, которое пришло лет пятнадцать назад от одного польского профессора-слависта (на конверте, кстати, было написано: «Россия, Кёнигсберг»). Тот тоже долго рассуждал о неприличности названия “Калининград” и о том, что возвращаться к Кёнигсбергу нельзя по разным причинам, а потом внёс своё предложение. Назовите ваш город, писал он, ЭММАНУЭЛЬ. Значение этого древнееврейского имени глубоко символично (“С нами Бог”), оно будет отсылать также к номинации главного ангела-хранителя города (а теперь и университета) и вообще придаст новый импульс развитию городской экономики. Такое название не только было спорным с точки зрения удобства в использовании (“Мы, жители Эммануэльской области, считаем, что…”), но и показалось бы сомнительным всем знатокам киноверсии романа Эммануэль Арсан. Прими мы этот вариант, и город навсегда оказался бы связан в воображении людей не с немецкой классической философией, а с похождениями известной жрицы любви, что едва ли лучше ассоциации с ничтожнейшим типографским наборщиком. Я не стал переправлять письмо в областное законодательное собрание, и креативная идея польского слависта была благополучно похоронена.

И вот — третье предложение. Кто-то из респондентов варшавского социолога Моники Вуйцик-Жолондек делится с исследовательницей своими соображениями: «А если желать вернуться к истории, то почему задерживаться на Кёнигсберге? Если подходить исторично, то, может быть, НЕАНДЕРТАЛЬСК, поскольку они были тут первыми, в качестве флага возьмём шкуру мамонта, череп и кости, только это будет исторично. Потому что отдавать первенство немецким или польским названиям — немного странно» (Wójcik-Żołądek M. Od Königsberga do Kaliningradu: nazwy miast jako miejsca pamiȩci // Przegląd zachodni. 2014, z. 2, s. 269).

Предложение, конечно, оригинальное, но в нём есть подвох (не считая того, что неандертальцев на территории нашей освободившейся от ледника области, похоже, не было): само слово “неандерталец” не было известно неандертальцам, поскольку представляет собой научный конструкт, а не этноним. Названием долина Неандерталь обязана фамилии немецкого композитора Иоахима Неандера, так что, приняв такое имя для города, мы возвращаемся к тевтонскому первенству, от которого респондент тщетно пытался избавиться. Он немцев выставляет в дверь, а они — в окно.

Мне лично самым подходящим кажется название, приобретшее бессмертие благодаря Иосифу Бродскому: город К. Тут всё снимается: буква одновременно русская и немецкая (романским народам она не очень любезна). Хочешь — понимай как “Кёнигсберг”, хочешь — как “Калининград”, а хочешь — “Королевец” или “Кантоград”. Мы, кцы, считаем, что с нами Бог — и точка.

Впрочем, стоит ли дожидаться решения законодателей? Будем бродить среди развалин, вороша запрошлогоднюю листву и натыкаясь на розы, что пахнут розами. Что значит имя в конце концов? Город К. под любым названьем был бы тем верхом совершенств, какой он есть.

Опубликовано: Ergojournal (29.01.2015)
Comments