Блог‎ > ‎

Незащищённость

Отправлено 20 февр. 2013 г., 1:09 пользователем Илья Дементьев   [ обновлено 16 дек. 2016 г., 11:09 ]
Померанц — это как юношеская влюблённость, наивная и непорочная. На рубеже 80-х — 90-х, когда на нас обрушился вал высокопарной и низкопробной публицистики, его эссе как будто звучали из другого, из горнего мира. Он сам казался зрителем высоких зрелищ, допущенным в круг легендарных фигур истории русского духа. Померанц спорит со Львом Гумилёвым, Солженицын спорит с Померанцем — не всё было внятно, но эти люди наверняка пили бессмертье из чаши вместе с другими застигнутыми ночью Рима.

Каждое его эссе стучало в сердце пеплом. Все знают, что самого главного не выразишь словами и не увидишь глазами: зорко одно лишь сердце. А Померанц умел говорить сердцем и от сердца. Школьником я читал его книгу, глянцевая обложка которой говорила белизной и чернотой о содержании больше, чем текст, — "Открытость бездне", о Достоевском. Книга была не моя и потом куда-то пропала. Символично: дух веет, где хочет, а не там, где священным признаётся право собственности. Вторая книжка — "Выход из транса" — пришлась в 94-м очень кстати, когда через свободную мысль впадающие периодически в транс дети перестройки пытались найти опоры в своём страхе перед колебанием над пропастью во ржи. За годы выросла библиотека, и многознание, которым делился так и не защитивший две своих диссертации Померанц, чудесным образом умножало не печаль, а радость. Ведь мир, в котором твои мысли и чувства созвучны мыслям и чувствам других людей, возник не напрасно.

Я видел его один раз лицом к лицу в Петербурге в ноябре 97-го. Холодный ветер с Невы, центр города — и невысокий человек в окружении собеседников, которые выходят из транса и открываются бездне. Рядом с Померанцем открываться было совсем не страшно. 

Для меня Померанц — это постоянный урок того, как трудно, но как жизненно важно оставаться самим собой. Даже в борьбе с собой, даже в суде над собой. Он писал о том, что "стиль полемики важнее предмета полемики", о том, что "дьявол начинается с пены на губах ангела", и каждый раз, когда я оступаюсь, мне стыдно, потому что плохо выучил уроки старого мудрого еврея, совершенно не умевшего говорить менторским тоном и ставить оценки в дневник. "Надо уметь быть счастливым, — писал он, — счастливый человек незаметно, без усилия делится счастьем, издёрганный — своими больными нервами... Открытость — это незащищённость. Но защита перекрывает дорогу радости... А надо радоваться".

Радость и счастье — любовь без коварства, мир без войны, открытость бездне, выход из транса — Померанц одарил меня слишком многим, чтобы оскорбить его светлую память продолжительным сокрушением сердца. И печаль о том, что ещё один могильный камень отвоевал жизненное пространство на этой планете, вытесняется радостью: благодаря Григорию Соломоновичу я знаю, как можно смотреть в бездну и не бояться её ответного взгляда.
Comments