Блог‎ > ‎

MONOTONIA TÆDIUM PARIT

Отправлено 30 июл. 2018 г., 09:28 пользователем Илья Дементьев
Наткнулся на второй перевод романа «A Maggot» Джона Фаулза. Первый был сделан В. Ланчиковым в 1996 году и тогда мне, например, понравился, хотя многим моим знакомым совсем не зашёл. Я, очевидно, был под влиянием блестящего перевода «Волхва», выполненного Б. Кузьминским (позже появился совсем невзрачный «Маг», подтвердивший мудрость, осенявшую моё детство, о том, что первое слово дороже второго). Тут же пара переводчиков А. Сафронов и О. Серебряная решились заново (2011, новое издание 2017) переложить на русский язык роман о прихоти и личинке, дав произведению — по традиции русской фаулзианы — альтернативное название: «Куколка». Простите, товарищи, но тут небо и земля, как говорил, кажется, Ефим Григорьевич Эткинд. Я начал сравнивать первые страницы. Пришлось залезть и в текст Фаулза, чтобы понять, кто тут прав. Перевод Ланчикова, наверное, чуть дальше от оригинала с точки зрения слепого следования синтаксису и составу лексем, но он заметно лучше звучит по-русски. Посмотрите, как в новом переводе говорит повествователь: «Пейзаж уныл, на здешней высоте весна ещё не чувствуется; впечатлению гнетущего однообразия способствуют серое небо, наглухо затянутое облаками, неизбежная усталость от дороги и погода». Способствуют небо, усталость и погода. И вот в старом переводе: «На эту угрюмую возвышенность весна ещё не добралась, небо затянуто беспросветной хмурью, и от спутников веет гнетущей тоской, понятной всякому, кто совершал путешествие в это унылое время года». В оригинале: «...in the bleak landscape, too high to have yet felt the obvious effects of spring, in the uniform grey of the overcast sky, an aura of dismal monotony, an accepted tedium of both journey and season». Конечно, передать замысловатый Фаулзов синтаксис вообще, кажется, невозможно; оба перевода утратили и аромат латинизмов — aura, tedium, как и греческого monotonia (я бы, кстати, оставил "монотонность"). Для tedium Ланчиков выбрал "тоску", поместив рядом на небо хмурь, что, в общем, близко к тоске и достаточно архаично. Конкуренты просто прописали усталость. Их ряд небо — усталость — погода, кажется, нарушает авторскую логику. Ощущение одинаковой — и одной природы — тоскливости и путешествия / дороги, и погоды / времени года потеряли, если формально подходить к делу, оба перевода. Но Ланчиков сделал интересный ход: у него путешествие в унылое время года приобретает двусмысленность, которую имеет и оригинал. Это путешествие во время времени года и путешествие в само время года, как на край ночи. Это хороший трюк, который на место одной замысловатости ставит другую, не нанося ущерба стилю. А вот эти способствующие, как в хорошей канцелярии, погода, усталость и небо начинают походить на борхесовских животных. Landscape, от нидерландского landschap, Ланчиков вообще выпустил, решив не умножать сущности (там и другие изъятия есть, а есть дополнения — «веет от спутников», всё дерзко), а Сафронов и Серебряная решили передать пейзажем, хотя это слишком романский выбор, отклоняющийся от языковой игры автора, погружающего германский мир в объятия классического сплина. Я бы тогда предложил назвать мрачным или унылым ландшафт, это напомнило бы о героической гибели легионов Квинтилия Вара, а не о безмятежных экзерсисах Жюля Дюпре. И вот далее в новом переводе: тропа бежит. Ни ветерка, вокруг всё хмуро и будто затаилось. Надежда, что днями распогодится. В старом: тропинка пролегает. Воздух застыл в томительном безветрии. Надежда на перемену погоды. В последнем случае some hope of better weather to come. Что за "днями"? Ланчиков как-то постарался стилизовать повествование под век осьмнадцатый, но новые переводчики, боюсь, выбрали более точное следование оригиналу и просчитались. Читать это совсем не хочется, и вовсе не по той причине, что я стал с годами — с летами даже — консервативен. В новом переводе: «...два первых конника и тот, что с женщиной, по виду скромный ремесленник, встретились случайно...» В старом: «...два джентльмена и пара простолюдинов (по виду мастеровой с супругой) — всего-навсего случайные попутчики...» В оригинале: «...the two leading riders and the humble apparent journeyman and wife chance-met...» Ну, не знаю. Усталость точно, бывает, способствует впечатлению гнетущего однообразия. Квинтилиан по этому поводу говорит точно: monotonia tædium parit = монотонность рождает уныние.
Comments