Блог‎ > ‎

Как я стал проповедником

Отправлено 26 мар. 2017 г., 10:02 пользователем Илья Дементьев   [ обновлено 28 июл. 2017 г., 15:29 ]
 Сегодня пришлось попотеть: день был на редкость солнечным, а неожиданности подстерегали на каждом шагу.

У меня есть один каприз. Бывая в разных странах, я — в знак признательности за бесчисленные возможности пользоваться богатыми фондами библиотек — пополняю эти фонды всякими книжками, к которым имею причастность. Вот и в этот раз потащил собой, имея в виду ограничения по весу багажа в Аэрофлоте, пачку книг, изданных в Калининграде. Вот какой хороший подарок, — предвкушал я встречу с библиотекарями. Приехав, в библиотеку не торопился, старался растянуть удовольствие, общаясь в мечтах с сотрудниками книгохранилищ, рассыпающимися передо мной и моей страной в горячей, как водится у романских народов, благодарности.

Действительность превзошла самые смелые ожидания.

До сих пор я имел дело с маленькими провинциальными библиотеками, где ничто никогда не предвещало беды. В Мюнхене и Киле, в Варшаве и Гданьске дары принимали прямо на том столе, где записывали читателей. Литовская национальная библиотека имени Мартинаса Мажвидаса не заставила меня идти дальше гардероба. В Риге библиотека была закрыта, мы позвонили в дверь и сдали книги ошалевшему от внезапно свалившейся удачи сторожу.

Никто никогда ни от чего не отказывался, хотя судьбу некоторых книг проследить уже трудно. Конечно, всё это маленькие страны, причём преимущественно на востоке Европы, что накладывает некоторый отпечаток на менталитет: в эти холодные края редко заглядывают данайцы.

Но я с отроческих лет усвоил, что приличные библиотеки собирают всё подряд. Виной тому, как всегда, злокозненные американцы. Когда-то, в разгар Перестройки, мы в кружке юнкоров Дворца пионеров и школьников выпускали шуточные газеты на пишущей машинке "Ятрань" тиражом 5 экземпляров. Тогда пришло письмо из Московского бюро Библиотеки конгресса США. В этом письме содержалась просьба присылать по экземпляру каждого издания в адрес бюро, и наш педагог несколько лет отправлял всю нашу продукцию в одно из самых крупных книгохранилищ мира. Вероятно, где-то там американские русисты с лёгкостью могут изучать историю перестроечной России по таким специфическим источникам, как машинописные листки с графоманскими стихами и наивными детскими рассуждениями на злобу дня.

Американцы много о себе мнили в годы президентства Буша-старшего. Наконец-то мне посчастливилось попасть в настоящий центр мира, где данайцам, если они не волхвы, ничего не светит.

Первым делом я отправился в Национальную библиотеку Франции, которая, как я полагал, собирает всё подряд, подобно библиотеке конгресса. Автобус быстро докинул меня до набережной Мориака, где огромное здание Национальной библиотеки на все лады приглашало в гости. Я прошёл контроль службы безопасности, постоял в небольшой очереди и уселся перед улыбчивым сотрудником, оформлявшим читательские билеты.

— Что ж, у меня для вас подарки, — постарался я придать голосу нотки Санта-Клауса.

Улыбка сползла с лица библиотекаря, и он пустился в долгие пояснения относительно того, что я должен связаться с сотрудниками отдела подарков через сайт. Там надо зарегистрироваться и всё такое.

— Хм, но я ведь уже здесь, — голосом слегка уставшего Санта-Клауса попробовал я воззвать к здравому смыслу. — Нельзя ли просто оставить книги у вас?

— Нет, мсьё, вам надо связаться с ответственным лицом.

— Не кажется ли вам это чересчур бюрократичным?

— Таков порядок, мсьё, просто у нас очень большая библиотека.

Я решил, что сотрудник, наверное, новый и не очень компетентный, поэтому вежливо поблагодарил и пошёл дальше по залу. Не мог же я всерьёз вести переписку неизвестно с кем по такому пустяковому поводу!

Дальше были стойки под большой надписью "Аккредитация". За которыми, как три девицы под окном, сидели сотрудницы, показавшиеся мне немного грустными — у них вовсе не было посетителей. Я вознамерился совместить полезное с приятным и отправился к ним. Выбрал среднюю, памятуя заветы древних о золотой середине.

— Мадам, — сладким голосом запел я ту же песню, — вот тут у меня подарки для вашей чудесной библиотеки, но вон тот мсьё отказывается у меня их принимать, посылает на сайт. Но не могу же я идти на сайт, когда я уже физически здесь.

Этот аргумент показался убедительным только мне. Мадам, видимо, ещё не сталкивалась с такими странными случаями, поэтому в некоторой озадаченности отправилась обсудить его с коллегой. Вернувшись, она стала звонить по разным телефонным номерам. Ответили ей далеко не сразу. Изложив дело (как мне показалось, толково, она даже упомянула, что я упрекаю их ведомство в формализме), она смиренно выслушала ответ и обратилась ко мне.

— Видите ли, — сказала дама тоном, слегка пародирующим мой, — есть только один сотрудник, который оформляет подарки, и сегодня его нет на работе. Вам лучше всего заполнить формы на сайте и приехать в другой раз.

— Здравствуй, грусть, — багровея ответил я. — Ну уж нет, второй раз ноги моей здесь не будет. Слава богу, Париж большой город, есть и другие библиотеки.

Последнее было сказано как бы с провокационной целью, я надеялся раззадорить сотрудницу, как мы это делаем, когда громко обещаем пойти в другой магазин, ресторан или кинотеатр.

Но сотрудница, видимо, была далека от понимания основ корпоративной культуры, поэтому лишь пожала плечами: "Сожалею..."

В негодовании я вышел на улицу. Солнце светило всё так же безмятежно, но я был настроен решительно. На остановке подвернулся какой-то автобус. Вёз он меня до Люксембургского сада долго, мимо Ботанического сада, мечети и лицея Генриха IV. Все эти объекты показались мне знаками: надо успокоиться, свет клином не сошёлся на Национальной библиотеке, нужно наслаждаться природой и духовно совершенствоваться, а вообще — Париж стоит мессы. В этих благостных размышлениях я добрался до главного корпуса Сорбонны — было решено подарить книги университетской библиотеке. Попытка сдать книги прямо на входе не увенчалась успехом, сотрудник послал меня в отдел коммуникаций. В отделе коммуникаций, отстояв небольшую очередь, я бесстрастно повторил свою легенду — меня отправили в отдел информации. Там сотрудница любезно выслушала меня, с подозрением посмотрела на мою мягкую силу (имею в виду книги), позвонила куда-то и сообщила:

— Знаете, вам лучше всего передать ваши подарки в Национальную библиотеку Франции, потому что у нас никто не читает по-русски.

Эта мысль мне показалась немного абсурдной, потому что студентов и преподавателей тут хватает, и я уверен, что уж по-русски найдётся кому почитать. Ещё абсурднее мне представилась идея вернуться туда, где я запомнился монологом Чацкого. У меня даже была мысль съязвить насчёт зубов дарёного коня, но сдержался, поскольку боялся произнести что-то неполиткорректное.

— Тогда, — продолжала сотрудница в ответ на мои возражения, — вам надо отдать их в библиотеку БЮЛАК, это рядом с Национальной библиотекой Франции.

— Но я только что оттуда!

— Сожалею...

Что ж, делать было нечего. Я решил не искушать судьбу и не возвращаться тем же маршрутом, побуждающим вспомнить о печальной судьбе Генриха IV. Вместо этого доехал одним автобусом до площади Италии, другим до странной остановки под названием Олимпиады, где приступил к поискам улицы Больших Мельниц.

Найти её оказалось не очень просто, пришлось прибегнуть к помощи очень любезной чернокожей вахтёрши из университетского общежития. Она не знала, где такая улица, но проложила мне гугл-маршрут. Ходу было семь минут, так что я слегка успокоился. Солнце продолжало светить вовсю, как будто до дней последних донца. Библиотека БЮЛАК действует при Центре языков и цивилизаций, о чём говорят надписи на разных восточных языках, украшающие вход. Среди многочисленных иероглифов я вдруг увидел до боли родные кириллические буквы в слове "культур" и понял — мне сюда.

На входе я сразу нашёл сотрудницу, к которой обратился со своей историей. Тут я уже действовал похитрее и заявил, что меня к ним прислали прямо из Сорбонны. Она отнеслась с уважением и переадресовала меня к сотрудникам внутри библиотеки и вот — после небольшой очереди, к чему я уже стал привыкать, — меня выслушал новый сотрудник.

Я не стал лукавить и сразу сослался на вышестоящее начальство. Хотя я ожидал самого худшего, библиотекарь оказался очень любезен и предложил заполнить мне бланк, куда вписать имя и фамилию, адрес и телефон, составить перечень книг и подписать согласие на то, что книги, в случае если покажутся этой библиотеке не заслуживающими внимания, будут перенаправлены в какую-то другую институцию. Очевидно, этим эвфемизмом обозначается городская свалка, если только в БЮЛАКе не сложилась практика поджидать, когда единственный сотрудник Национальной библиотеки, который регистрирует подарки, окажет честь работодателю и заглянет на работу.

Я, не веря своему счастью (не тащить же всё это добро назад!), подписал всё, что дали. После чего — вуаля! — библиотекарь, как я и воображал в своих мечтаниях, сердечно поблагодарил меня и пожелал хорошего дня.

Я вышел на улицу, где, правда, невооружённый глаз не нашёл бы ни большие, ни маленькие мельницы. Только солнце. Оно продолжало светить добрым и злым, настойчивым и безучастным.

Время собирать книги и время выбрасывать книги, подумал я. Книги, как любая другая премудрость, только и знают, что умножать печали. Нет ничего нового под солнцем, всё суета сует и томление духа.

16.03.2017
Comments