Блог‎ > ‎

Игнорируйте все правила

Отправлено 26 мар. 2015 г., 14:30 пользователем Илья Дементьев
На этот раз я шёл на выпускной спектакль театрального класса 49-го лицея с некоторым страхом. Уильям Шекспир, комедия «Сон в летнюю ночь».

Было страшно, потому что пьеса эта — с привкусом грусти. Внутри сюжета бродячие актёры играют свою «Прескорбную комедию о прежестокой гибели Пирама и Фисбы» — немного о любви, но больше о смерти. Как раз «Сон в летнюю ночь» ставили юные члены Общества мёртвых поэтов в бессмертном киношедевре Питера Уира, где много дурачились, но закончилось всё так, что каждый просмотр фильма оборачивается лакримозой.

Было страшно и потому, что это первый выпуск без основателя студии «СТОП» и гениального педагога Бориса Бейненсона, которого прошлым летом аплодисментами проводили в последний путь его многочисленные воспитанники и коллеги. Статью о Борисе Иосифовиче долго не принимали в Википедии — ни по одному критерию он, сердце посвятивший детям, не подходил. Шла дискуссия, и когда уже казалось, что не будет такой статьи, появился какой-то редактор, который, разобрав аргументы сторон, применил неожиданное правило: ИВП, что означало «Игнорируйте все правила». Для людей, выбивающихся из всех шаблонов своей неординарностью, есть такое удивительное правило. В его защиту — судьбы тех нескольких сотен воспитанников, которые за минувшие три с лишним десятилетия прошли через студию «СТОП», состоялись как актёры театра и кино, педагоги или просто чуткие к искусству люди.

Было страшно, потому что коллективу, созданному Борисом Иосифовичем, предстояло трудиться над спектаклем без него.

Справились.

Пригласили режиссёра со стороны (Вячеслав Виттих), и это сразу стало заметно: эстетика музыкальной комедии, которую представили зрителям, отличается от той эстетики, в которой узнавался творческий почерк Бейненсона. Больше движения, больше экспрессии. Костюмы, кажется, ярче. Местами на память приходили акробатические трюки из интермедий в «Формуле любви» Марка Захарова. Комедия ведь — много шутили, причём иногда выходя за рамки канонического текста Шекспира — и вполне удачно. В начале пьесы Лизандр рассказывает Гермии, что у него есть тётка в семи лигах от Афин (где-то около 18 миль) — «From Athens is her house remote seven leagues». Как только ни передавали эту мысль русские толмачи! «Она живет отсюда милях в трёх» в переводе Н.М. Сатина; «К ней из Афин семь миль пути» у Мих. Лозинского и «Живет отсюда милях так в семи» у Татьяны Щепкиной-Куперник. Ближе всех оказался Осия Сорока: «Живет отсюда милях в двадцати». В основу сценария спектакля легли переводы Сороки и Сатина, так что можно было ждать, что тётка Лизандра проживает примерно в 11 с половиной милях от Афин. Однако нет — избрали вариант с тремя милями и изящно обыграли его на пальцах Лизандра (Андрей Бабич) и Гермии (Кристина Арискина). Лизандр показывает три мили тремя пальцами, а его незадачливая возлюбленная повторяет «Милях в трёх», но упорно демонстрирует развеселившейся публике всю пятерню. И таких мелочей, где постановщик даёт возможность юным актёрам пофривольничать друг с другом и с шекспировским текстом, набралось немало. В целом это, конечно, очередной успех всего коллектива.

В спектакле занято почти тридцать человек, и у каждого — даже распоследнего из эльфов — индивидуальная физиономия. Тут нет массовки, никто не выглядит статистом, создающим фон для главных фигур. Некоторым персонажам второго плана удавалось снискать себе славу плана первого: царица амазонок Ипполита (Светлана Худолей) всем поведением демонстрировала некоторую отрешённость от происходящего, забавляясь куклами даже во время исполненных драматизма сцен. Ник Мотовило (Денис Соболев), отчаянно желавший сыграть кого угодно в прескорбной комедии и после некоторых злоключений получивший роль Стены, был великолепен — даже с ослиной головой. Добрый дух Робин Пэк предстал в трёх лицах (Павел Курандин, Валерий Милков, Святослав Рогожан) — с таким динамизмом и такой головокружительной мимикой, что зачарованный зал ахал, не в силах уследить за всеми пируэтами удалой троицы, завершившей пьесу знаменитым монологом Пэка: «Если в этот поздний час не освищете вы нас, то уж в следующий раз угостим получше вас... Так похлопайте же нам, как близкие друзья друзьям».

Все в этой шумной комедии были на своих местах. Заколдованные герои меняли голос на время пребывания во власти чар, эльфы взрывали танцпол, а влюблённые, преодолевая трудности («путь истинной любви всегда тернист»), постепенно всем подрядным коллективом приближались к happy end'у. Когда выжимали сок праздноцвета на чьи-то спящие глаза, не то поднималась пыль, не то рассыпались конфетти — уборщикам сцены достало работы по окончании представления. Это сложная, вообще-то, пьеса, в которой переплетаются три истории — двух влюблённых пар, беспечной шайки гастролёров и целой армии эльфов. В небе шалеет срединолетняя луна, дороги героев устланы настоящей листвой, общая фантасмагорическая обстановка всецело поддерживает имидж взамделишного сновидения. «Мы, актёры, только тени», — говорит в эпилоге добрый дух, и, конечно, он немного лукавит: света в этом спектакле, больше, чем тени, даже в сценах ночи. Много смеха и много музыки — актёры потрудились на славу, чтобы развеселить почтенную публику.

...Я думаю о том, что Борис Иосифович в самом деле живёт — в своих учениках и в учениках учеников. Это вовсе не фигура речи. Он живёт не только потому, что благодарная память оберегает души его воспитанников, но и потому, что его дело продолжается.

Жизнь яркой личности — как молния в ночи, как сон после трудного дня — обычно бывает недолгой. Лизандр говорит у Шекспира:
И счастие ау! — мгновенным звуком
Заглохло, отоснилось, унеслось.
Так молния нутро кромешной ночи
Вмиг озарит от неба до земли
Сполохом ярым, чтобы в тот же миг
Быть пожранною челюстями мрака.
Всё яркое так гибнет, промелькнув.

Гермия отвечает возлюбленному смиренно: «...Будем же терпеть — и перетерпим».

Не так уж много остаётся тому, кто сознаёт быстротечность земной жизни, — терпеть и претерпевать. Хранить память о счастливых мгновениях. Вдохновляться лучшими примерами. Улыбаться своим снам. Не позволять пылиться портретам ушедших учителей. Радоваться каждому лучу света даже тогда, когда тебя, кажется, обступают челюсти мрака, предвещающие гибель всему яркому. И игнорировать все правила, если что.

Остаётся не так уж мало.
Comments