Блог‎ > ‎

Homm(ag)e sapiens à Baudelaire

Отправлено 9 апр. 2021 г., 12:13 пользователем Илья Дементьев
По случаю двухсотлетия Шарля Бодлера перечитал его «Опьяняйтесь!» из «Парижского сплина». Это было одно из первых выученных мною наизусть французских стихотворений, опьянивших ещё на первом курсе. В юбилейный день надо что-то открывать — или шампанское, или Америку. Вчитался в текст и кое-что увидел по-новому. Даже если это секрет Полишинеля, не все мы вышли из этого Полишинеля.

Бодлер даёт ценные инструкции по поводу того, чтó надо делать, когда проснулся, а хмель куда-то испарился: ...demandez au vent, à la vague, à l'étoile, à l'oiseau, à l'horloge, à tout ce qui fuit, à tout ce qui gémit, à tout ce qui roule, à tout ce qui chante, à tout ce qui parle...

В переводе Е.В. Баевской: «...спросите у ветра, у волны, у звезды, у птицы, у стенных часов, у всего, что ускользает, стонет, катится, поёт, говорит...»

Читал эти строки сотни раз. И только сейчас, через тридцать без малого лет, сбросив жуткий груз времени, я заметил тут параллелизм. Раньше думал, что есть один длинный ряд тех, кого мы должны расспрашивать с похмелья: ветер, волна, звезда, птица, часы, а потом ещё всё, что ускользает, стонет, катится, поёт, говорит. Но нет же: это ветер ускользает, это волна стонет, это звезда катится, это птица поёт, это настенные часы говорят.

То, что птицы поют, не вопрос. А вот что с остальными агентами? Оказывается, в литературе XIX века все эти действия уже приписывались соответствующим субъектам.

Ветер ускользает, например, у Виктора Гюго в «C’était la première soirée» («Последний сноп»; 1844, публикация 1902): La nuit endort les champs, la foule, / Les mers, les monts, / Le vent fuit, l’astre luit, l’eau coule, / Et nous aimons ! — «Ночь убаюкивает поля, людей, моря, горы, ветер ускользает, звезда светит, вода течёт, а мы влюблены!» (есть это выражение и у Корнеля в «Клитандре», но хватит и Гюго).

Волна стонет у Ксавье Мармье в «Путешествии на Шпицберген» (1839), когда путешественник пишет о жителях острова Магерё: La vague gémit sur leur rivage, l'orage gronde sur leur tête, et la nuit les enveloppe. «Волна стонет на их берегу, буря грохочет над их головами, и ночь окутывает их».

Звезда катится у Эвариста Буле-Пати, когда тот в рецензии на «Агасфера» Эдгара Кинэ (1833) повествует о трёх волхвах, застигнутых в самый ответственный момент их биографий: ...l'étoile roule devant eux, et les conduit chargés de myrrhe et de diamans jusqu'à la porte de l'étable. «Звезда катится перед ними и ведёт их, навьюченных миррой и алмазами, к дверям конюшни».

Самое любопытное, пожалуй, это говорящие часы. Этот финальный образ в ряду принадлежит самому Бодлеру. В «Часах» («L'horloge», сборник «Цветы зла», 1860) он пишет (пер. Э. Линецкой):

Часы! живёт в вас бог, бесстрастный, беспощадный,
Он пальцем нам грозит, бормочет: — Не забудь!

И потом:
Remember! Не забудь! На языках любых
Я глоткою стальной вещаю всем народам...

В оригинале:
Horloge ! dieu sinistre, effrayant, impassible,
Dont le doigt nous menace et nous dit : « Souviens-toi ! » <...>
Remember ! Souviens-toi, prodigue ! Esto memor !
(Mon gosier de métal parle toutes les langues.)

Часы у Бодлера говорят на всех языках (parle toutes les langues). 

Ветер ускользает, волна стонет, звезда катится, птица поёт, настенные часы разговаривают. На ступенях дворца, в зелёной траве пропасти, в мрачном одиночестве нашей комнаты — всех надо найти, всем посочувствовать, всех разглядеть, всех услышать, всех понять.
Comments