Блог‎ > ‎

Что меня поразило. Франция, лето 1944

Отправлено 1 дек. 2014 г., 14:06 пользователем Илья Дементьев   [ обновлено 30 янв. 2015 г., 9:57 ]
  В варшавском музее Захента позавчера открылась выставка, от которой должно становиться тошно любому мало-мальски чувствительному человеку. Под невинным названием «Прогресс и гигиена» скрывается история насилия над человеческим телом в эпоху модерна. Гигиена — это не только защита от вирусов и микробов, в таком деле любые границы преодолеваются с лёгкостью. Насилие бывает разным, ведь человек — по определению существо креативное. Выставка представляет разные истории — и фотографии индийских женщин, которым во вдовстве запрещены вторичные браки и которые поэтому обречены на нищету; и колониальная реклама в бельгийском Конго, сделанная из крыльев насекомых — филигранная работа и филигранное принуждение к труду; и, конечно, евгенические эксперименты нацистов. 

Иногда гигиена касается не тел, но духа — к таким случаям относится фильм  о «настоящих финнах». Одна из героинь — я не очень уловил, то ли саамка, то ли цыганка, то ли саамская цыганка — рассказывает о том, как её, прожившую всю жизнь в Финляндии, в супермаркетах воспринимают как потенциальную воровку, вследствие чего люди шарахаются от неё, так что рядом оказывается только один человек — охранник. Философские пароходы из Советской России представлены сложной метафорой — длинный стол с белоснежной скатертью и приборами. К нему ведут деревянные ступеньки — посетители выставки должны подниматься по ним и проходить вдоль всего стола. Тут мне не хватило мозгов разобраться, в чём замысел художника. Не в том же, что большевики грязными сапожищами прошлись по девственной чистоте русской религиозной мысли?

На выставке много чего потрясающего — и знакомого, как пропаганда здорового духа в здоровом теле на нацистской олимпиаде и в реальности ГУЛАГа, и незнакомого. Меня больше всего поразил сюжет, избранный французским режиссёром Жаном-Габриэлем Перио (Jean-Gabriel Périot). В 2006 году он представил публике небольшой документальный фильм «Даже если она была преступницей...» ("Eût-elle été criminelle..."), девять минут с копейками. События разворачиваются летом 1944 года, изображена общая эйфория по поводу освобождения Франции от немцев. В фильме на высокой скорости показаны оккупация страны и последовавшее через несколько лет наступление войск союзников. Толпы французов ликуют, обмениваются улыбками и победными жестами. Жизнь нормализуется, нормализуется и скорость демонстрации документальных кадров. Камера  показывает нам искреннюю радость тех, кто дождался изгнания врага. Однако постепенно — под звуки Марсельезы в исполнении несравненной Мирей Матьё — выясняется, что к этой радости примешивается ещё одно чувство. Некоторое время кадры как будто обрезаны по краю, зритель наблюдает торжествующих граждан, но не может видеть, к кому обращены их улыбки победителей. И затем только нам открывается подлинный повод для ликования многочисленных героев Сопротивления: это женщины, обвинённые в коллаборационизме, то есть, как правило, в сожительстве с оккупантами. В целях унижения им бреют голову наголо — некоторым изображают на голове свастику. Затем прогоняют по улицам города — пешком или в повозках, сопровождая всеми подобающими случаю жестами.

Одна из самых жутких сцен этой картины — момент, где один француз держит бритую коллаборационистку, а другой упорно щекочет ей подбородок, стремясь, очевидно, вызвать улыбку. Она не улыбается, и видно, что это сопротивление перерастает в неравную схватку. Всё понятно, вроде бы. Всем этим любвеобильным жрицам Венеры ещё повезло — могли бы и избить, и изнасиловать, и просто убить за порочные связи. Скорее всего, и такие случаи были, так что щекотание подбородка — это просто игрушки. Но даже если не испытывать особого сочувствия к тем, кто возлюбил врага в прямом смысле обоих слов, трудно не ощутить всю бесчеловечность радости от публичного унижения другого человека. И даже не хочется разбираться в том, были реально виноваты в чём-то эти француженки или их оклеветали. Что-то не так во всей этой общественной гигиене чудесного лета 44-го.

Пир победителей — это та пена на губах ангела, о которой говорил мудрый Померанц. Да, на фоне кадров из лагерей смерти эта публичная процессия во французском городке выглядит невинной прогулкой детского сада. Но парадоксальным образом именно здесь жуткая правота тех, кто винит модерн в утрате нашей цивилизацией человеческого облика, проступает со всей очевидностью. И сколько бы нам ни щекотали подбородки, если всё же всматриваться внимательно в то, что происходит, улыбаться приходится всё меньше.

Выставка: http://www.zacheta.art.pl/article/view/2205/postep-i-higiena
Comments