Блог‎ > ‎

Адский хохот

Отправлено 1 мар. 2018 г., 21:53 пользователем Илья Дементьев   [ обновлено 1 мар. 2018 г., 21:57 ]
Повсюду в Интернете можно найти цитату из Герцена: Александр I был «коронованный Гамлет, которого всю жизнь преследовала тень убитого отца». Эти слова встречаются в олимпиадных заданиях разного уровня, методических разработках педагогов и готовых студенческих рефератах. 

Я просмотрел десятки страниц с этой выразительной цитатой и не нашёл ни одной ссылки на её источник. 

Один раз я обнаружил научную статью, в которой эта цитата давалась как пример отражения образа Александра I в исторической памяти (Ростовцев Е.А., Сосницкий Д.А. Павел I и Александр I в исторической памяти российского общества конца XX – начала XXI в.: на материале нарративных источников // Власть, общество, армия: от Павла I к Александру I: сб. науч. ст. СПб., 2013. С. 249). Ссылка при этом давалась на сайт "Хронос". 

В другом месте В.А. Фёдоров даёт цитату из Герцена по-английски — "the crowned Hamlet haunted all his life by the shadow of his murdered father" (Fedorov V.A. // The Emperors and Empresses of Russia. Rediscovering the Romanovs / ed. by D.J. Raleigh. L.; N.Y., 1996. P. 222). Сносок в статье хватает, но к этому месту В.А. Фёдоров ссылку дать не захотел или не смог. Во всяком случае странная история о преследовании Александра тенью отца теперь — попечением респектабельного издательства "Routledge" — звучит и на языке Шекспира. 

Герцен действительно называет Александра I "коронованным Гамлетом". Это выражение встречается в статье «Русский заговор 1825 года», написанной по-французски — «La conspiration russe de 1825»: «Hamlet couronné, il était réellement malheureux», то есть «Коронованный Гамлет, он был поистине несчастен». Любопытен контекст этой фразы у русского Искандера: «Александр не был заурядным и ограниченным человеком, подобно Николаю. Это личность глубоко меланхолическая. Преисполненный великих замыслов, он никогда не воплощал их в жизнь. Подозрительный, нерешительный, лишённый веры в себя, окружённый посредственностями или ретроградами, он, вдобавок, постоянно терзался своим полудобровольным участием в убийстве собственного отца. Коронованный Гамлет, он был поистине несчастен».

Герцен и в самом деле назвал Александра коронованным Гамлетом. 

Вопросы, однако, остаются. Почему, собственно, Александр — Гамлет? Из контекста можно понять, что Александр участвовал в убийстве своего отца. Но Гамлет ведь не участвовал ни в убийстве, ни в перевороте. Убийство застало врасплох датского принца. Если уж кто из русских императоров и Гамлет, так это Павел I (и такие сравнения тоже попадаются в литературе, хотя и не освящены авторитетами герценовского масштаба). Мать Павла причастна к убийству его отца, есть даже претенденты на роль Клавдия. А вот сам Павел — ни сном, ни духом. 

Однако Александр — совсем другое дело. Какова бы ни была его причастность к цареубийству, в его отношениях с отцом нет, кажется, ничего гамлетического. 

Фраза, которую приписывают (будем считать так, пока мне не дадут ссылку на аутентичный текст Герцена, чего я не могу исключить) Герцену, тоже не вносит ясности в дело. Допустим, Гамлета преследовала (sic!) тень убитого отца. Но преследовала она его явно не в том смысле, в каком призрак Павла мог преследовать его венценосного отпрыска. У Шекспира, извините уж, это Гамлет преследует тень батюшки. Вот он расспрашивает служивых, когда и где можно застать этого призрака. Вот сожалеет, что не видел его раньше. Увидев наконец, взывает к нему, ставит конкретные вопросы. Ошарашенная тень зовёт его «поодаль отойти». Гамлет — за ним. Горацио отговаривает принца, но призрак манит, и отважный, как Немейский лев, наследник престола уходит вслед за ним. После разговора призрак покидает принца навсегда, хотя последний был явно не прочь продолжать многообещающие спиритические сеансы. Кто тут кого преследует — ещё большой вопрос! Едва ли Александр Благословенный с тем же рвением стремился пообщаться с «преследующим» его отцовским призраком.

В ходе беседы призрак призывает Гамлета отомстить за подлое убийство. Вы можете вообразить себе Павла, являющегося к сыну с аналогичной офертой? Все последующие знаменитые гамлетические колебания связаны с этим исходным заветом. Какое отношение эта драма имеет к сомнениям и нерешительности Александра I — Бог весть. 

Вот Павел — другое дело. Ему могла и тень несчастного Петра  III пригрезиться. Мог и услышать призыв к отмщению. Мог и три десятилетия колебаться между ненавистью к матери и страхом повторить судьбу отца.

Странность сравнения Александра с Гамлетом не мне первому бросается в глаза, конечно. Только не все решались оспорить авторитетное слово Герцена. Вот профессор Фирсов рассуждает: «Если и "Гамлет", то — морально не вынесший самодержавной власти, унаследованной им при помощи дворцовой революции со смертным исходом для царствовавшего государя; если и Гамлет, то с тем ещё существенным отличием от печального датского принца, что нашему самодержавному "Гамлету", по его собственным представлениям, некому было мстить, кроме самого себя» (Фирсов Н.Н. Император Александр I и его душевная драма. М., 1910. С. 46—47).

Ну да, власть — в отличие от Гамлета — Александр унаследовал, а мстить ему — в отличие от Гамлета — было некому. Точно Гамлет, один в один. 

Надо сказать, что образ Гамлета в короне вообще пользуется некоторой популярностью. Во Франции, например, имеется свой коронованный Гамлет. Так ("Hamlet couronné") называется книга Жоржа Бордонова о короле Карле IX. Тоже сравнение, кстати, небесспорное с точки зрения фактуры: Генрих II скончался в результате несчастного случая, Карл наследовал трон от старшего брата и на Гамлета был похож точно не больше, чем наш Александр.

Я уже молчу о том, что "коронованный Гамлет" — это ещё и не ахти какой парадокс, потому что убитого отца принца Датского звали тоже Гамлетом. Таким образом, "коронованный Гамлет" — это, в общем, не красивый и сильный образ, а прямое определение легендарного датского короля.

«...Несмотря на то, что я 10 раз читал «Гамлета», всякое слово его обливает холодом и ужасом. Гамлет добродетелен, благороден по душе, но мысль отомстить за отца овладела им, и, когда он поклялся отомстить убийце отца, тогда узнал, что этот убийца — его родная мать. И что же с ним сделалось после первого отчаяния — он начал хохотать, и этот хохот адский, ужасный продолжается во всю пьесу. Горе человеку, смеющемуся в минуту грусти, душа его сломана, и нет ей спасенья...», — пишет Герцен Н.А. Захарьиной из Вятки 17 апреля 1837 года. 

Александру было не до смеха. Вечные терзания совести, которые формально роднят его и Гамлета, — недостаточное основание для такого громкого определения: «коронованный Гамлет». У Александра могли быть похожие страхи, но их природа, как и основания для отмщения, были совершенно иными. Тем более неуместно это сравнение на фоне терзаний совести покойного Павла I — убитого сына убитого отца.

Пока не найдётся источник слов Герцена о постоянном преследовании Александра тенью его отца, я бы воздержался от того, чтобы её воспроизводить при каждом удобном случае. Даже если у Герцена эти слова когда-то вырвались, сама мысль не очень логична.

Образ «коронованного Гамлета» у Герцена есть, но, на мой взгляд, он не очень удачен — что-что, а вызванный отчаянием адский хохот в жизни Александра Благословенного раздавался нечасто.

Уж лучше — «Сфинкс, не разгаданный до гроба».
Comments